Дмитрий Гаврилов 
Прощание с Оле

Гаврилов Дмитрий
Прощание с Оле

Дмитрий Гаврилов
ПРОЩАНИЕ С ОЛЕ
Неспешная мелодия Грига, словно дымка, проникала из коридора сквозь неплотно прикрытую дверь больничной палаты.
Женщина прислушалась. В самом деле, она узнала бы его мелодию из тысячи других, хотя, как давно это было.
Почти тридцать лет назад.
"Войду я в комнатку твою,
За мною сказок шумный рой,
Я песенку тебе спою,
А ты глаза закрой.
Сад полон сонной тишины,
Спят мотыльки и птицы спят,
А я лечу в лучах луны
И сны за мной летят..."
Странно, добрый радио‑волшебник приходил до сих пор по утрам, а за окном сумерки. Вон как тускнеет ночная желтая лампа... Разве, кто забыл приглушить эту старомодную довоенную "тарелку".
‑ В этом нет ничего удивительного, добрая госпожа. Древние называли меня богом сновидений, а я всегда могу заходить без спроса, когда захочу и куда захочу, во дворцы ли, лачуги ли...
‑ Оле! Это ты!?
‑ Добрый вечер, госпожа!
"Тише, вот Он идет, садится на край постели, не будем мешать им..."
‑ Добрый вечер, Оле! Но, ведь, я уже далеко не маленькая девочка? женщина слабо улыбнулась, и в этот миг морщинки на лице ее, словно по волшебству, разгладились, а старческие синие круги под глазами стали совсем незаметны.
‑ Я знаю сам, как говорить и с большими и маленькими... Я люблю приходить к детям, потому что у детей нет денег, и они чисты душой, если их не портят родители. Но сейчас я пришел к тебе. Хотя завтра воскресение, и у меня есть несколько иных дел, но все они потерпят немного.
‑ Ах, да, завтра воскресенье, ‑ прошептала она, но тут же добавила живо, ‑ А ты уже, наверное, все проверил. Смел ли ветер пыль с травы и листьев? Хорошо ли полил дождь клумбы в саду? Унеслись ли облака с неба, гонимые твоим дыханием?
‑ Да, ‑ в свою очередь улыбнулся Оле.
Они с этой старой женщиной понимали друг друга с полуслова. ‑ Прошлой ночью я даже снял все звезды с неба, чтобы хорошенько вычистить их.
Ты же знаешь, я складываю их в передник ‑ главное, потом не перепутать их номера ‑ иначе, они не будут держаться, как прежде, крепко.
‑ Но может, если бы ты все‑таки ошибся ‑ они бы чаще падали с небес, и тогда бы исполнялись самые несбыточные желания, загаданные влюбленными или чудаками? ‑ возразила она.
‑ Я не могу ошибиться, ‑ ответил Оле, откладывая зонтик в сторону, Все в мире пошло бы кувырком, если бы я хоть раз перепутал, ‑ он вздохнул, ‑ Иногда, мне этого очень, очень хочется. Но и в этот раз я не имею права обмануться...
‑ Ты мастер на всякие штуки, Оле, ‑ сказала та, кого назвали доброй госпожой. ‑ Что же ты придумал на этот раз?
‑ Я расскажу тебе еще одну сказку, ты ее не знаешь до конца, но много раз начинала придумывать. И каждый ее придумывает для себя, но никто не ведает, как она исполнится, эта грустная история. Почему‑то люди считают, что только детям нравится, когда Оле‑Лук‑Ойе приносит им сказки. Все взрослые так думают вместе, но стоит остаться в одиночестве, и всякий призывает меня. Напрасно, я не прихожу к плохим несносным взрослым, наверное, они были в детстве плохими детьми, и я раскрывал над ними только черный зонтик. Но ты ‑ совсем иная. Идем же со мной, добрая госпожа!
‑ Как? Я старая, и ноги совсем не слушаются...
‑ Положись на меня, я сделаю тебя невесомой... ‑ ответил Оле. ‑ Ты столько лет говоришь от моего имени таким чудным голосом, что в этот последний раз я сделаю все за тебя.
Ты же помнишь, со сказкой надо обращаться осторожно, одно неловкое слово и оборвется нить повествования, а твоя нить совсем, совсем уже тонкая.
‑ А завтра ты уже не придешь ко мне? ‑ спросила она.
‑ Нет! Мы теперь всегда будем вместе, ‑ тихо ответил Оле.
‑ Спасибо! Тогда, идем, скорей! ‑ проговорила женщина.
Но он лишь спел ей в ответ:
"Начнешь меня благодарить
Умчусь, сверкая и скользя.
Со мною можно говорить,
А удержать нельзя.
Стоят деревья в тишине
И серебром сверкает лес...
И шепчут люди в сладком сне
Оле‑Лук‑Ойе здесь..."
* * *
Наутро медсестра делала обход. Когда она заглянула в палату, ей показалось, что Мария Ивановна все еще спит.
Она не стала будить старую актрису и тихонько прикрыла дверь, не заметив при этом крошечного разноцветного зонтика, что лежал на подушке.
(31/12/2000)